ПРОЛОГ

 

Согласитесь, мы редко интересуемся другими людьми и стараемся избегать того, чтобы задержать взгляд на вон том cтарике с толстовской бородой, читающем через лупу толстенную книгу, или даже вот этой милой девушке, сидящей напротив нас в вагоне и увлечённо рисующей в потрёпанном блокноте. Чаще всего, потому, что в ранние годы нас учили «не пялиться». Мы боимся проявлять «излишнее» внимание – даже если эта девушка будет плакать у нас на глазах горькими слезами или умирать у обочины.

Лишь в крайних случаях мы задумываемся о том, что за тёмная и запутанная история может стоять за человеком, случайно столкнувшимся с нами на улице — когда он без спроса влетит в наше многострадальное «личное пространство».

То утро было ясным, безмятежным и не предвещало никакой беды: бледное солнце отдавало городу последнее тепло, стайки желтых и красных листьев, похожих на обрезки цветной бумаги, носились с места на место и, оседая, прилипали к ещё влажному после ночи асфальту; ветер, то набегая резкими порывами, то затаиваясь, разносил по воздуху пряный запах бессмертника и медовый аромат длинных узбекских дынь из только что открывшихся палаток. Ни смрадные пробки, ни алкоголики, ни дымящие трубы ТЭС никуда не исчезли, но всё же суетливая Москва стала красивой и таинственной перед тем, как в очередной раз погрузиться на полгода во мрак.

Несмотря на ранний час, в большом живописном парке с водоёмами уже мелькали первые посетители. Кто-то мерно бегал трусцой, кто-то бодро шагал на работу, кто-то неспешно прохаживался с коляской. Держа друг друга под руку и наслаждаясь последними порциями тепла, по облетающему парку гуляли две пожилые дамы, из тех, наверное, что когда-то посещали салон Анны Павловны Шерер – с идеально завитыми и уложенными cеребристыми волосами, в старых, но аккуратных пальтишках (одна — в красном, другая — в тёмно-синем) и, что примечательно, обе на высоких каблуках.

-Сейчас настоящей женщины днём с огнём не сыщешь, — жаловалась одна женщина другой, вероятно, делясь впечатлением от спешащих на работу и учёбу девиц. – Одни какие-то чебурашки в спущенных штанах! Смотреть жалко!

-Правда, Дианочка, правда… — откликнулась её собеседница. Казалось, вот-вот она возьмёт веер и томно добавит: «Воздуха, мне, воздуха!»

-Ни одеваться ни следить за собой не умеют,  — неистовствала Дианочка, — так ещё и на парней бросаются, как кошки драные. Смотреть тошно.

-Скажите, пожалуйста, где здесь ближайшее метро? – окликнул их взволнованный девичий голос.

Разом обернувшись, старушки увидели девушку, которую при всём желании не смогли бы отнести к «чебурашкам». Их цепкие глаза разглядели тонкое фарфоровое личико, нежно-розовые губы и точёную фигуру, которую замечательно подчёркивал необычный, но красивый наряд, состоявший из длинного узкого платья из белого кружева и приталенного чёрного бархатного пальто, украшенного брошью в виде египетского солнца с крыльями. Вокруг высокой тонкой шеи обвилась ленточка из чёрной кожи, на которой подрагивал большой серебряный скарабей. На ногах девушка носила высокие лаковые ботинки на металлической платформе.

Обрадовавшись нежданному появлению хоть какого-то подобия «настоящей женщины», они радостно защебетали, объясняя ей дорогу до станции «Проспект Вернадского». Разобравшись, девушка коротко поблагодарила их и устремилась дальше – торопливо, почти бегом, словно за нею гнались.

-Какая-то она странная, — шепнула одна дама другой. Она не могла не заметить, что тёмно-красные волосы девушки были взлохмачены, брови – нахмурены, взгляд — тревожен, а на пылающих, как от возбуждения, щеках блестели влажные полосы от стёртых слёз.

 

Выйдя со станции «Парк культуры» и в очередной раз оглянувшись через плечо, красноволосая девушка едва не врезалась в приземистую, коротко стриженную тётку с двумя кошёлками. Та не замедлила громко помянуть каких-то «чёртовых наркоманов», но красноволосая, не обращая на неё внимания, устремилась вверх по шумному Зубовскому бульвару. Минут через пять она свернула в безлюдный узкий переулок и помчалась дальше со всех ног, настолько быстро, насколько ей позволяли тяжёлые ботинки. Через несколько минут, забежав в сонный дворик и добравшись до пятиэтажного кирпичного здания сталинской постройки, она торопливо набрала код замка и, войдя в полутёмный подъезд, поспешила закрыть за собой скрипучую металлическую дверь. Поднявшись по лестнице на третий этаж, она суетливо достала из крохотной замшевой сумочки ключ, звонко уронила его на пол, подняла и, наконец, вонзила его в замочную скважину. Не успела она повернуть его, как дверь открылась сама, и она столкнулась нос к носу с маленькой круглой девчонкой с длинными синими дредами и множеством цветных фенечек, одетой в рваные джинсы и пёстрый индийский балахон. Та сперва попятилась, словно увидев привидение, а потом завопила благим матом, бросаясь красноволосой на шею:

-Свееееета! Куда ж ты запропастилась? Я так перепугалась, уже думала в милицию звонить!.. Поехала тусить – и опа! – исчезла на целую неделю. Кто ж так делает?

-Три дня. Всего-то навсего. – устало выдохнула Света, вешая сумку на крючок.

-Я уже думала, тебя маньяк какой порезал…

Света криво усмехнулась себе под нос и принялась снимать ботинки.

-Не дождёшься, Нюся, — хрипло проговорила она между делом. — Просто познакомилась в клубе с интересной компанией. Они предложили сесть с утра на поезд и проехаться сначала в Питер, а потом в Выборг.

- И что, хорошо погуляли?

-Спрашиваешь! Давно так не отрывалась! Один парк Монрепо чего стоил… Да и вообще…

-Посмотришь — не скажешь. Ты как с похорон приехала.

-А что ж ты хочешь? Целую ночь протряслась в плацкарте с кучей чокнутых школьников… Да ещё проводница до утра стучала по поезду каблуками, как лошадь!.. Убила бы, честное слово!..

-Кстати, клёвое платье ты себе купила! Хоть что-то белое…

-Спасибо.

-Кофе пить будем?

-Давай…

Качаясь от усталости, Света прошла за соседкой на кухню и опустилась на старинный резной стул из разорённой дворянской усадьбы, купленный ею на блошином рынке и ею же приведенный в порядок. Она и не подумала описывать подруге свою спонтанную вылазку в Питер; пока Нюся заваривала кофе, Света молча сидела за столом, подперев рукой голову и устремив взгляд в никуда. Нюся, уже знакомая со Светиными перепадами настроения (квартиру вдвоем они снимали уже третий год), решила, что лучше её не трогать. Выпив в напряжённой тишине кофе с корицей, она зашнуровала кеды, набросила оранжевую куртку, схватила тубус и поспешила на занятия. Чёрт их разберёт, этих ненормальных готических девиц…

Продолжение следует…

Olivera Despina